Схиархимандрит Авраам (Рейдман): Непобедимое оружие

12 ноября 2022
Авраам (Рейдман), схиархимандрит

26.jpg

Предлагаем вниманию наших читателей беседу духовника Александро-Невского Ново-Тихвинского женского монастыря Екатеринбурга, опубликованную недавно на сайте обители, и ответы отца Авраама на вопросы сестер.

Тема сегодняшней беседы – степени Иисусовой молитвы. Непрестанная покаянная молитва – сильнейшее средство в борьбе с грехом, но оттого что мы не различаем степеней молитвенного развития, у нас бывают ошибки, приводящие иногда из-за нашей неопытности к серьезным последствиям.

Молитва, как известно, делится на три степени: устную, умную и сердечную. Это самое первое, так сказать, элементарное деление. Святитель Игнатий (Брянчанинов), многоопытный подвижник, справедливо разделяет устную молитву еще на два вида: на собственно устную – произносимую устами беззвучно и гласную – произносимую в голос.


Немного об устной молитве

Есть такие неразумные ревнители Иисусовой молитвы, которые считают, что нужно всегда молиться вслух, несмотря ни на что и ни на кого. На самом деле это, конечно, не всегда возможно. Если мы на работе или в общественном транспорте начнем вслух произносить молитву, то этим так или иначе будем либо искушать людей и смущать их, либо даже мешать молиться – например, в церкви. А вот, допустим, в монастыре на послушании читать молитву в голос полезно, особенно новоначальным, чтобы таким образом напоминать себе о необходимости молиться постоянно. Потому что если они, не имея еще ни достаточного опыта, ни достаточной благодати, будут стремиться к молитве, творимой одним умом, то в результате оставят молитву вообще.

Однако устная молитва полезна не только новоначальным. Некоторые несправедливо принижают значение такой молитвы. А ведь многие молитвословия, совершаемые в церкви, произносятся именно устами: возгласы священника, диаконские прошения на ектении, чтение на клиросе псалмов или канонов – все это устная молитва.

Некоторые так гоняются за умственной, или умной, молитвой, что делают из нее самоцель. Опытно познав большее внимание при умной молитве, они пренебрегают устной молитвой как бы ничего не значащей. Это ошибка, которая может привести к рассеянности, оставлению молитвы и принятию греховных помыслов. Допустим, мы по какой-то причине не можем полностью сосредоточиться на молитве, например, занимаемся рукоделием. В таком случае бывает очень полезно и даже необходимо молиться устно. Пусть пять-десять молитв мы скажем совершено невнимательно – а потом сам наш голос напомнит нам о том, что мы должны молиться, и мы придем в чувство.

Кроме того, у нас, немощных, бывает такое искушение. Поскольку воля наша колеблется, то мы не всегда желаем добра. В глубине души мы стремимся к добру, но у нас, как в некоем озере, в глубине может быть тишина, а на поверхности – буря, нечистые помыслы, бесовское действие. И когда наше произволение начинает колебаться, когда мы чувствуем, что уже принимаем греховные помыслы, поддаемся им и, хотя ясно осознаем их неправильность, не имеем сил противиться, – тогда весьма уместна и полезна молитва, произносимая вслух или, по крайней мере, устами. Произнесение этой молитвы дает нам возможность опомниться и прийти в себя, напоминает нам о том, что мы христиане, что нужно противиться греху. А если мы при сильном нашествии помыслов будем продолжать молиться умственно, то наше внимание может настолько поглотиться, увлечься грехом, что мы почти не будем внутренне произносить молитву или вовсе забудем о ней. Даже несколько преуспевшие люди могут рассеиваться как от необходимой суеты, так и от увлечения греховными страстями, и в обоих этих случаях для них уместна молитва вслух.

Об устной молитве существует еще и такое мнение: поскольку это самая первая, начальная степень молитвы, то она по определению не может быть внимательной. Это неправильно: без внимания и устная молитва окажется совершенно пустой. Конечно, нужно различать невнимательность, рассеянность извинительную, бывающую от неопытности, и ту, которая происходит от нерадения, но в том и другом случае надо понуждать себя ко вниманию. И потом, Господь ведает, как распределять дары и кому что дать. Может быть, иной всю жизнь будет заниматься устной молитвой, и при этом так необыкновенно преуспеет, что будет молиться внимательнее, чем тот, кто занимается молитвой умственной. Бывает, что сердечная молитва несколько рассеянна, и бывает, что устная молитва чрезвычайно внимательна.

Очень важно понимать: на любой ступени молитвы необходимо понуждать себя к вниманию изо всех сил. Что значит понуждать себя ко вниманию? Это значит вмещать ум в слова молитвы. Этот принцип, преподанный нам преподобным Иоанном Лествичником, настолько универсален, что годится и для начинающих, и для преуспевших, и даже для тех, кто познал сердечную молитву.


Следующая стадия молитвы ― молитва умная

Переход от устной молитвы к умной, то есть произносимой одним умом, происходит не сразу, а постепенно. При этом возможны разные переходные этапы. Вначале мы чувствуем, что в гортани, хотя и при закрытых устах, язык немножко шевелится, потому что речевой аппарат еще откликается на умственную деятельность. Но постепенно это проходит, молитва становится все более и более чистой, все более и более произносимой одним умом. Как скоро совершается этот переход? Это зависит даже не столько от нашего усердия и времени, которое мы посвящаем молитве, хотя в значительной степени и от этого тоже, но более всего от смирения.

Не нужно смущаться тем, что переход от устной молитвы к умной растягивается иногда на месяцы или даже на годы. У всех это бывает по-разному, и нужно смиренно относиться к Промыслу Божию, который все устраивает для нашей пользы. Схимонах Иларион, написавший знаменитую книгу «На горах Кавказа», много лет занимался устной молитвой, совершенно не думая о том, чтобы она перешла в молитву умную. А она потом как бы сама собой, без всякого понуждения с его стороны, перешла в молитву умную, а потом и в сердечную. Бывает и иначе: человек сразу, только приступив к духовной жизни, вкушает сладость сердечной молитвы, а потом теряет ее и многие годы стремится вернуть то, что он испытал в самом начале своей духовной жизни.

Знаменитый глинский подвижник, схиархимандрит Серафим (Романцов), в молодости испытал действие сердечной молитвы. Потом во сне ему явилась некая отроковица, причем он каким-то образом понял, что это молитва Иисусова. Эта отроковица сказала ему: «Сейчас я тебя покидаю, но потом, в твоей старости, я вернусь к тебе». И сердечная молитва у него прекратилась. Почему так – одному Богу ведомо. И вот, когда он был уже, можно сказать, на смертном одре, в нем вновь начала действовать непрестанная Иисусова молитва, притом с таким обильным излиянием благодати, что он просто изнемогал. Он начинал бурно дышать и говорил близким духовным чадам, присутствовавшим при этом, что он изнемогает от благодати. Говорил, что к нему вернулось то, о чем он мечтал всю жизнь. Так, в этом благодатном состоянии, он и отошел ко Господу.

Так что наше дело – трудиться. Даже если мы до самой смерти будем молиться устной молитвой, то и это принесет нам большую пользу. Когда человек молится хотя бы в какой-то степени внимательно, тогда он чувствует в душе некоторое благодатное утешение, некоторый мир. И когда он согрешает, допустим поддается осуждению, гневу или какой-либо другой страсти, то чувствует умаление благодати и, конечно, стремится вернуть тот душевный мир, который имел раньше. И пусть он даже молится только устной молитвой, тем не менее борьба за то, чтобы всегда иметь в душе благодатный мир Христов, уже приносит очень-очень большую пользу. Человек таким образом ведет сознательную христианскую жизнь. Он уже отличается от того, кто ведет духовную жизнь как бы вслепую: последний не знает того, что в духовной жизни хорошо и что плохо, или знает это только по книгам. Он чувствует в душе постоянную сухость, до такой степени укоренившуюся и привычную, что никаких изменений, даже при самых тяжких грехах, внутри себя не ощущает. А вот человек, который молится, пусть только устной молитвой, ощущает в душе некоторые колебания и дорожит своим душевным миром. Конечно же, можно приобрести этот мир и другими способами, скажем читая Псалтирь, каноны или акафисты. Любое молитвословие приносит пользу, но следить за своим внутренним состоянием легче всего при занятиях молитвой Иисусовой.

Но вернемся к разговору об умной молитве. Когда человек чувствует, что во время устной молитвы уста у него как бы сами собой замыкаются, ему неудобно, неинтересно молиться вслух, а хочется молиться умом, то это почти всегда признак того, что наступает переход к молитве умной. И тут нужно вести себя благоразумно. Некоторые люди из ложного смирения боятся более высоких степеней молитвы: «Мы этого недостойны, мы этого не заслужили». Да, не заслужили, но ведь благодать Божия дается не по нашим заслугам. Если благодать Божия нас посещает, то мы должны разумно принимать ее, не отвергать под предлогом смирения. Кроме того, не нужно думать, что ощущение своей греховности противоречит сознанию своего преуспеяния в том или другом отношении. Одно другому не мешает. Некоторым кажется, что если они искренне считают себя грешниками, то уже не могут трезво о себе думать. Мол, если они видят в себе некоторое преуспеяние, значит, у них есть гордость. Преуспеяние наше не от нас – это дар Божий. И если мы не будем осознавать своего преуспеяния, то не будем и знать, что нам нужно делать дальше. Так мы добровольно поставим себя на степень самых новоначальных и откажемся от всякого развития, всякого внутреннего изменения.

Молитва умная имеет много степеней. Я думаю, что преуспеяние в молитве вообще безгранично, потому что истинная молитва – это общение с Богом, и если так понимать молитву, то она продолжится и в будущей жизни. Человек будет все более и более познавать Бога, он будет восходить на высочайшие степени богопознания, о которых мы сейчас даже и помыслить не можем.


Сердечная молитва

Постепенно преуспевая, развиваясь в умной молитве, человек может сподобиться и молитвы сердечной. Этому помогает погружение ума внутрь сердца при помощи разных искусственных приемов: взгляда внутрь себя, взгляда, устремленного в верхнюю часть сердца, сведения ума в сердце при помощи дыхания и других. Но, повторю еще раз, более всего преуспеяние в молитве зависит от смирения. Поэтому обращать особенное внимание на эти искусственные приемы, ставить их во главу угла не нужно. Однако пренебрегать ими совсем также было бы неразумно. Многие отцы рекомендовали художественные приемы делания молитвы. Среди них есть изощренные, есть и более простые; можно применять и те и другие, но при этом надо помнить, что искусственные приемы сведения ума из головы в сердце – ту область, где находится источник человеческого духа, источник человеческих помыслов, – лишь тогда приносят успех, когда этому содействует благодать.

Конечно, все это желательно делать под руководством духовника, обязательно прочитав книги святых отцов, которые подробно рассуждают об этом занятии. Из трудов русских писателей, наверное, самые лучшие и, если нет других, вполне самодовлеющие – это труды святителя Игнатия (Брянчанинова).


Наша цель ― спасение

Хочу здесь заметить еще вот что: мы не должны заниматься Иисусовой молитвой как бы, извините за такое сравнение, неким спортом, то есть стремиться к результатам во что бы то ни стало. Нужный нам результат – это не умная или сердечная молитва сама по себе, а то, что мы овладеваем собой, приобретаем покаяние, силу бороться с грехом внутри себя, то есть научаемся исполнять заповеди. И даже можно сказать, что исполнение заповедей – это тоже средство, а конечная цель – это спасение. Когда мы так серьезно будем относиться к своей духовной жизни, когда начнем понимать, что молимся не ради преуспеяния, не ради достижения каких-то духовных высот, а ради спасения и вечности, тогда у нас будет совсем другое отношение к молитве. Тогда для нас уже будет не так важно, молимся ли мы устами, умом или в сердце, для нас важен будет конечный результат. А конечный результат будет получен тогда, когда мы окажемся в Царствии Небесном, в раю. До тех пор никто из нас не имеет права успокаиваться, считать, что он достиг какого-то духовного уровня, этим тщеславиться и впадать в самодовольство. Если мы так неправильно подходим к молитве, если думаем, что нам необходимо стать тем-то или достигнуть такого-то состояния, то мы находимся в большой опасности.

В этом отношении все сочинения святителя Игнатия действуют чрезвычайно отрезвляюще, ибо в них постоянно подчеркивается, что мы молимся, постимся и даже исполняем заповеди ради вечного спасения. И когда мы так помышляем о своей духовной жизни, и в особенности о молитве, тогда никакой, даже самый возвышенный духовный результат не может привести нас к кичению, потому что мы знаем, что еще не достигли цели. Есть такое повествование о преподобном Макарии Великом. Когда его душа после смерти была возносима ангелами на небеса и летела мимо мытарств, то демоны на мытарствах кричали: «Макарий, ты ушел от нас!» А он отвечал: «Нет, я еще не ушел от вас». Так было несколько раз, и только тогда, когда преподобный одной ногой ступил в райские врата, он сказал: «Вот теперь я ушел от вас». Таково было смирение великих преподобных мужей, и после смерти не надеявшихся ни на себя, ни на свои подвиги, ни даже на благодать Божию, которая стала для них вторым естеством.


Две крайности

При занятиях Иисусовой молитвой, пусть это будет устная молитва, умная или сердечная, очень важно не уклоняться в две крайности. Одна крайность – чрезмерное спокойствие, то есть, когда мы молимся без всякого усердия, не понуждаем себя ко вниманию под предлогом того, что все в руках Божиих и Господь все устроит. Вторая крайность – это, наоборот, чрезмерное понуждение себя, когда мы не знаем своей меры и придаем излишнее значение собственному усердию. Теоретически это сформулировать довольно просто, но на деле нащупать эту золотую середину бывает трудно – ибо ее надо искать не только для каждого отдельного человека, но даже в каждом отдельном случае в течение дня.

Состояние настоящего молитвенника каждый день многократно меняется, и ему необходимо понимать: когда нужно смириться и молиться устами, а когда – понудить себя к внимательной молитве, когда нужно примириться с обстоятельствами, а когда – преодолеть эти обстоятельства, мешающие молитве. Тут поневоле будет сделано много ошибок, их не может не быть у человека, внутреннее состояние которого постоянно меняется. Об этом говорит преподобный Силуан Афонский: у того, кто молится по привычке, не бывает никаких изменений в молитве, а настоящий молитвенник знает множество разных перемен. И ему нужно в каждом отдельном случае правильно сориентироваться. Лучше, конечно, если у него есть опытный советчик.

В связи с этим большое значение приобретает такая добродетель, как рассуждение. В наше время, скудное духовными наставниками, очень полезно много читать святых отцов, именно тех, которые учат добродетельной жизни.

В чем необходимо ориентироваться прежде всего? Знать, в каком ты находишься состоянии, в чем ты должен себя понуждать, а в чем – терпеть свое состояние, смиряться. Если, скажем, человек, только начавший заниматься устной молитвой, мечтает стяжать молитву сердечную и понуждает себя умом войти в сердце, то, конечно же, он требует от себя невозможного. Его ревность не уравновешивается смирением. И наоборот, если человек, преуспевший в умной молитве, пренебрежет ею под предлогом разных обстоятельств и начнет молиться молитвой устной, то он также потеряет благодать. Я с такими случаями сталкивался: человек под предлогом смирения считает, что он не должен сосредотачиваться, и, раз у него не получилось в какой-то момент по мимолетной, пустяковой причине молиться умом, значит, ему и вовсе не нужно молиться так. И он теряет благодать. Это также неправильно. Вот то, что необходимо определить для себя прежде всего.

Кроме того, каждый день или даже несколько раз в течение дня также нужно определять, где нужно смириться, а где себя понудить. Скажем, если человек, работая у пилорамы, углубится в сердечную молитву, то он себе отпилит пальцы. Так же неуместно излишне погружаться в молитву водителю за рулем или повару на кухне. Некоторые этого не понимают и хотят пребывать в созерцании с утра до вечера и с вечера до утра. Но если такую позицию довести до крайности, это может кончиться просто сумасшествием. Надо трудиться, зарабатывать себе на хлеб, будь то в монастыре или в миру, и в этом также выражается смирение. Нужно подкреплять себя пищей, чтобы быть способным и к трудам телесным и духовным, и к самой молитве. Нужно давать себе время и на сон, потому что и наша плоть, и наш ум нуждаются в отдыхе. Во всем нужна мера, поэтому наши обстоятельства промыслительно устраиваются таким образом, чтобы мы смирялись и всегда имели духовный аппетит.


Ступенька за ступенькой

Нужно найти ту ступень, на которой мы находимся, и пытаться взойти на ступень выше. Не перескакивать через ступеньку, а именно взойти на следующую. Бывают такие ситуации, как в молитве, так и в других добродетелях, когда благодать Божия как бы подхватывает человека на крылья и переносит через несколько ступеней, а иногда, может быть, и возносит его на самую вершину лестницы. Но это исключение, а не правило, на это рассчитывать нельзя, а кто на это рассчитывает, тот уже поддался гордости.

Хочу здесь еще заметить, что мы нередко путаем гордость с ревностью, а нерадение со смирением. Например, говорим: «Мы люди грешные, обыкновенные, мы не избранники Божии. Где же нам стяжать благодать Божию?» – ни к чему особенно не стремимся и заранее ставим на себе крест, делаем для себя невозможным преуспеяние. Нам кажется, что вести себя иначе будет гордостью, а мы ведем себя правильно, смиряемся. Но это совсем не смирение – это теплохладность. Гордость была бы в том, если бы мы сразу хотели достигнуть какого-нибудь возвышенного состояния, хотели бы стать такими, как преподобные Макарий Великий, Антоний Великий или Амвросий Оптинский, но если мы хотим быть немножко лучше и понуждаем себя к этому, то это не гордость. Это именно та ревность, без которой невозможно не только преуспеяние, но и спасение.

Мы должны двигаться, мы должны преуспевать, мы должны себя понуждать, но, повторю, только к тому, чтобы подняться на одну ступеньку вверх. Если будем сразу смотреть на самый верх лестницы, то можем споткнуться о следующую ступеньку и упасть, а нам лучше смотреть под ноги, но идти. Обычно бывает так: человек, много мечтающий, вообще ничего не делает. Он читает книги, где рассказывается о самых высоких духовных состояниях, и живет этими мечтаниями. А настоящий, истинный подвижник делает, может быть, маленькие шаги, но неуклонно. Если он иногда споткнется или оступится, то не унывает от этого, а встает, оправляется и вновь идет вперед. Такой человек постепенно, постепенно продвигается. Может, у него есть какие-то недостатки, может, чего-то он не досчитывает, не доделывает, но все же он движется. И если он будет делать все правильно, то двигаться будет неуклонно и быстро.


Понудим себя!

В чем состоит понуждение себя? В том, что человек заставляет себя что-то делать, то есть делает это через силу. Если он молится легко, пусть даже очень внимательно, значит, у него понуждения нет. По какой причине ему легко молиться? Либо у него такое обилие благодати, что он уже собою не руководит, но это исключительный случай, высочайшее духовное состояние восхищения ума, про которое нам, наверное, рано говорить, либо он свыкся со своим теперешним, пусть и благодатным, состоянием. Такой человек преуспевать не будет.

Более того, по словам Спасителя: Кто не собирает со Мною, тот расточает (Мф. 12:30). Если мы не приобретаем все больше и больше благодати, то начинаем ее терять, тут же, в то же мгновение. Поэтому привычное нам благодатное состояние мы должны в себе развивать, должны понуждать себя к большему, прикладывать некоторое усилие. Конечно, имеется в виду усилие духовное, а конкретнее – усилие ко вниманию. Правильное прохождение молитвенного правила – то, при котором человек с самого начала понуждает себя ко вниманию и к концу которого его внимание усугубляется. Молитва становится все более чистой от посторонних помыслов, все более внимательной.

Усердие необходимо во всех добродетелях, но особенно в молитве, потому что молитва, по словам святителя Игнатия, добродетель, которая умерщвляет нашего ветхого человека. Понуждая себя к молитве, мы подавляем и уничтожаем свои греховные страсти, греховные навыки. И поскольку в нас живет два человека: один – христианин, человек духовный, другой – человек греховный, или ветхий, то для ветхого человека, который стал нашим вторым естеством, молитва является смертью, уничтожением. Поэтому во время молитвы мы часто чувствуем некий протест. Нам нудно, неинтересно, иногда отвратительно молиться, мы заставляем себя через силу, и только те люди достигают легкой, беспрепятственой молитвы, которые почти очистили себя от греха. Совершенно чистых от греха людей на земле быть не может.

Полная легкость, полная свобода в молитве бывает у людей высокопреуспевших, и то не всегда, а только в исключительные моменты, когда в них особенно обильно действует благодать Святого Духа, восхищается их дух, и им бывают неизреченные откровения. Во всех же остальных случаях всякий человек, даже очень чистый, должен себя несколько понуждать. Надо иметь это в виду. А то некоторые думают: «Не хочется мне молиться, так и не буду. Нет у меня настроения, так и не стану себя заставлять. Вот появится настроение, тогда я искренне помолюсь». Это наивно.


Наше непобедимое оружие

В любой своей стадии молитва Иисусова: устная ли, умная, сердечная или еще более высокой степени преуспеяния – является оружием. Преподобный Василий Поляномерульский говорит, что есть две причины, движущие молитву, заставляющие нас молиться: борьба с греховными помыслами и память смертная. Когда нас начинают смущать те или иные помыслы, мы противимся им молитвой, то есть поневоле начинаем молиться.

А когда у человека нет сильной брани с греховными помыслами, а сравнительно ничтожных, мелких прегрешений он не замечает, то он может впасть в беспечность. Оттого что у него нет нужды напрягать все свои силы ради борьбы с грехом, молитва его ослабевает и становится вялой. Этого нужно бояться и в таком случае особенно понуждать себя к памяти смертной. Да и в борьбе с греховными помыслами, даже и сильно одолевающими нас, полезно соединять молитву Иисусову с памятью смертной, как советует это делать преподобный Иоанн Лествичник. Тогда молитва будет гораздо более сильным, серьезным оружием и против блудной страсти, и против гнева, и против тщеславия, и против гордости, и против уныния – словом, против всякого вида греха.


hr.svg.png


– Слышала, что Иисусова молитва должна быть в уме своего рода фоном, то есть, даже когда разговариваешь с человеком, читаешь ее. Правильно ли это или Иисусову молитву всегда надо читать со вниманием?

– Все зависит от степени преуспеяния. Если человек преуспел в молитве, в особенности если у него уже началась непрестанная сердечная молитва, то он и при разговоре с другими людьми также будет молиться. Впрочем, и всем необходимо в ходе разговора, пока ты молчишь и слушаешь собеседника, хоть сколько-то, пусть не совсем внимательно читать молитву Иисусову.

Но сравнение молитвы с фоном, то есть с чем-то второстепенным, не совсем верное. Когда человек преуспеет в молитве, тогда она будет его увлекать. Порой молитва становится для нас фоном по необходимости, а вообще она является самым главным. Другое дело, что надо иметь здравый смысл. Надо знать, когда и где углубляться в молитву.

– Бывает ли молитва без слов? Нужно ли всегда облекать обращение к Богу в слова, такие плоские и неживые?

– Молитва без слов бывает у тех людей, которые достигли высочайшего духовного преуспеяния. Сначала человек, конечно же, молится словами, а потом он Духом Святым увлекается в такое близкое общение с Богом, что уже не владеет своим умом. Вот тогда бывает молитва без слов, но это, собственно, уже не молитва. Это состояние называется молитвой только потому, что в него приходят из молитвы, на самом же деле это духовное созерцание. Но даже если бы мы были такими высокодуховными людьми, то разве мы смогли бы сразу прийти в такое восхищение ума? Нет, конечно. Мы никогда этого состояния не испытываем и вряд ли испытаем, потому что это удел немногих избранников Божиих.

Нужно ли облекать обращение к Богу в слова? Допустим, мы читаем «Отче наш», а нам слова этой молитвы кажутся плоскими и неживыми. Почему? Неужели Господь Иисус Христос дал плохие слова? Нет. Так происходит потому, что у нас нет внимания. Мы не чувствуем силы этих слов отчасти из-за нашей душевной черствости, отчасти потому, что не умеем внимательно молиться. Научимся внимательно молиться, и слова для нас оживут.

– Расскажите о видениях во время умной молитвы. Как с ними бороться?

– Святые отцы предостерегают, что во время молитвы Иисусовой могут быть разные ложные видения, то есть можно увидеть Спасителя или Божию Матерь, ангела, святого и так далее. Можно увидеть свет. Это не значит, что всегда свет, являющийся при молитве, бесовский, но есть определенные признаки, отличающие истинное светоявление от ложного. Самый главный критерий – это наша собственная мера, наше собственное преуспеяние. Если я – новоначальный, только приступил к молитве и мне в молитве явился свет, то это весьма и весьма подозрительно.

Как бороться со всеми этими явлениями? Просто пренебрегать ими, не придавать им никакого значения. Углубляться в молитву, искать при молитве одного только внимания, ревновать о внимании. Все, что не от Бога, препятствует вниманию, и наоборот, внимание при молитве уничтожает все эти ложные видения. Тут ничего особенного нет. Нужно просто вести себя разумно. Иногда бывает, что не только в уме, внутренне, но и перед глазами появляются какие-то вспышки света или что-то привидится, иногда устрашающее, иногда прельщающее. Надо, повторю, не придавать этому никакого значения, осенять себя крестным знамением и продолжать молиться. Такая прелесть не всегда происходит от гордости, а просто диавол, пользуясь нашей неопытностью, пытается отвлечь нас от молитвы.

В народе бытует мнение о том, что диавол не может принять вид Божией Матери по той причине, что Она «демонов язва». Это мнение кажется мне неосновательным. Если Божия Матерь – язва для демонов, то несравненно большая для них язва – Господь наш Иисус Христос, однако же диавол может принять Его вид и принимает. Поэтому, конечно же, он способен принимать вид и Божией Матери, об этом говорит святитель Игнатий.

В «Посмертных вещаниях» преподобного Нила Мироточивого есть такое повествование. Одному подвижнику явились демоны в виде двух архангелов, а потом привели с собой еще одного демона в виде Божией Матери, правда, предупредили: «Не называй ее царицей неба, потому что по смирению своему она хочет, чтобы ее называли только царицей земли». Демон же, принявший образ Божией Матери, сказал монаху: «За свои подвиги ты достоин сесть на моем престоле» – и уступил ему свой трон. Монах сел, демоны подняли его высоко над землей, а потом сбросили вниз, и он разбился. Так бесславно он погиб, и душевно, и телесно.

Бытует и другое мнение – будто демоны не могут изображать креста. Возможно, люди в последние времена изменились, стали более горделивыми, или есть на это другая причина, но я знаю, что демоны способны прельщать людей и изображением креста. Нам нужно быть чрезвычайно осторожными, поэтому я и говорю, что в молитве нужно искать только внимания. Даже само покаяние имеет своим признаком внимание при молитве. Если покаянная молитва совершается без внимания, то это, вероятнее всего, что-то чувственное, а совсем не духовное.

– Почему любая краткая молитва произносится в уме легко, а Иисусова молитва – с трудом?

– Мне кажется, если поставить себе целью чрезвычайно внимательно молиться какой угодно молитвой, скажем: «Пресвятая Владычице моя Богородице, спаси мя грешного» – или: «Святый праведный Симеоне, моли Бога о мне грешном», то при таком понуждении будет трудно молиться и этой краткой молитвой. Поскольку при подобных кратких молитвах мы не понуждаем себя с такой силой ко вниманию и произносим их, более обращая внимание на внешнюю сторону, то нам и кажется, что ими молиться легче. Слова Иисусовой молитвы для нас стали привычными, поэтому мы не рассуждаем о смысле самого молитвословия, а сразу устремляемся ко вниманию. Кроме того, молитвой Иисусовой мы молимся всегда, во всех случаях, а краткими молитвами, обращенными к угодникам Божиим или Божией Матери, – в особенных, в основном тогда, когда у нас есть какая-то нужда. К молитве у нас в этом случае присоединяется некоторое постороннее чувство, мы отвлекаемся от молитвы, но не видим своей рассеянности, видимо, поэтому нам кажется, что молиться нам легко.

– Когда молюсь устно, бывает, находят помыслы, воспоминания такие яркие, сильные, что они стоят перед глазами и не уходят, хотя при этом с усилием пытаюсь читать молитву. Что делать?

– Я думаю, что дело тут не только в устной молитве. Когда человек вообще приступает к молитве, то и наше падшее естество, наш ветхий человек противится молитве, и демоны нас искушают и возбуждают в нас страсти с чрезвычайной силой. Поэтому и находят такие яркие, сильные помыслы. Тут нужно терпеть, просто понуждать себя ко вниманию и терпеть. Рано или поздно это явление начнет уменьшаться, а потом и пройдет. А так, чтобы сразу все это исчезло, испарилось, если ты новоначальный, вряд ли можно ожидать. Кроме того, нужно отличать состояние новоначального от состояния преуспевшего человека. Если ты пренебрегаешь умственной молитвой и молишься устно из-за лени, из-за ложного смирения, значит, ты сам добровольно выбрал меньшую степень внимания, вознерадел о внимании, поэтому у тебя и появились помыслы. А если ты еще не знаешь состояния умной молитвы, для тебя существует только молитва устная, то тут необходимо, как я сказал, терпение и усердие. Постепенно это начнет ослабевать. Это первое, самое обычное искушение, которое бывает у людей, приступивших к занятиям молитвой Иисусовой.

– Как вы относитесь к молитве своими словами? Можно ли молиться не по молитвослову, а от себя?

– Я думаю, что в большинстве случаев молиться своими словами – это опасно, можно навыдумывать все что угодно и вообще нести всякий вздор не от благодати, не от покаяния или каких-либо духовных чувств, а от страстей, поскольку мы себя не знаем. Если из нашего сердца выходят помышления злая (Мф. 15:19), так кто знает, может быть, они как раз и сформируют тот или иной молитвенный текст, и мы будем просить у Бога чего-то неугодного Ему и даже богопротивного.

Кроме того, от молитвы своими словами можно и в прелесть впасть. Нам кажется, что мы нашли какие-то возвышенные и красивые слова, а эти слова на самом деле будут возбуждать в нас страсти и отвлекать от предстояния Богу, увлекая весь наш ум к рассматриванию этих новых и интересных для нас слов.

Молиться нужно безвидно, с покаянием, либо Иисусовой молитвой, либо теми молитвословиями, которые составили святые отцы. Изредка, в особенных случаях, можно допустить краткую молитву своими словами, допустим: «Господи, помоги мне» – или: «Господи, вразуми меня», не вдаваясь в многословие, которое запретил Спаситель: Молясь, не говорите лишнего, как язычники (Мф. 6:7). Просто и кратко сказать Богу свою просьбу, а потом опять молиться словами святых отцов или молитвой Иисусовой. Это в виде исключения. А постоянно молиться своими словами и что-то говорить от себя не надо. Ты будешь думать, что беседуешь с Богом, а на самом деле будешь беседовать с бесом – словами, которые внушает тебе бес или страсти. Чаще всего это просто тарабарщина и выглядит смешно.

Я расскажу такой случай. Один мой друг, священник, показывал мне на видеокассете собрание секты «Слово жизни» в Нижневартовске. Собрание было в школе, в спортивном зале, и операторы скрытой камерой засняли, как они молятся. Это выглядело так дико, что там не надо ничего говорить и никого обличать, они сами себя своими действиями обличают. Сначала вышел парнишка, начал играть на электрогитаре, а рядом стояла какая-то девица и как бы молилась, и одновременно проповедовала, и что-то завывала. И люди тоже вошли в раж, начали пританцовывать, подвывать, кричать что-то вроде: «Аллилуйя, аллилуйя!» Но это еще ничего. Потом они решили изгнать из кого-то беса, видимо, у них был такой обычай. Обступили его, он стоит такой хмурый, положили на него руки и давай «молиться на языках», смысл такой: «Ля-ля-ля, тра-ля-ля». Но и это еще не все. Самое комическое было, когда все встали вокруг этого «бесноватого» на колени, а один буквально встал на четвереньки и лает: «Гав, гав, гав, гав!» – это он так бесов изгоняет. Вот до чего может довести человека желание молиться своими словами по вдохновению свыше! Демоны над ним просто смеются. Человек стоит на четвереньках, лает, как собака, и считает, что в нем так говорит Дух Святой.

– Я читал у кого-то из духовных писателей совет не произносить слова молитвословий, смысл которых ты еще не познал. Лучше заменить их на более понятные или вообще опустить. Можно ли так делать?

– Я с этим советом не согласен. Я думаю, что мы не имеем права ничего ни опускать, ни добавлять. Если мы не получим пользы от слов, которые не дошли пока до нашего сердца, то и большого вреда это тоже не причинит, а если начнем сами слова заменять, то можем такого там добавить и такое опустить, что получится какая-нибудь ересь. Не знаю, для кого был дан этот совет, может быть, там были особые обстоятельства. Я считаю, что если молитва не доходит до твоего сердца, то лучше заменить ее другой, но что-то опускать и добавлять, да еще при нашей неграмотности…

Мало ли что нам будет непонятно! Допустим, нам неясно, что такое Пресвятая Троица – так неужели это нужно опускать при молитве? Что ж тогда будет?



Источник: «Монастырский вестник»

115